Поиск
  • В.В. Горинов

Психогенные психотические расстройства в судебно-психиатрической клинике

Психогенные расстройства объединены общей этиологией, но различаются особенностями причинных факторов, механизмами развития и патогенетической почвой, с кото-рой взаимодействует собственно психогения (психическая травма).


В современных классификациях термины психогения, психогенный практически не встречаются, поскольку применяются такие категории, как стресс и ассоциированность со стрессом. Речь идет о причинных факторах в виде исключительно сильного стрессового жизненного события или значительного изменения в жизни, приводящего к продолжительно сохраняющимся неприятным обстоятельствам. Тяжелый психосоциальный стресс может не только вызывать, но и провоцировать начало или способ-ствовать преципитации широкого диапазона психических расстройств. В качестве такого стрессового события могут выступать криминальный деликт, ситуации привлечения к уголовной ответственности, арест, следствие, ожидание наказания.


Психическая травма действует в сложном комплексе социально-психологических, биологических, патопсихологических и психопатологических факторов. Последнее особенно значимо для судебно-психиатрической клиники, поскольку у подэкспертных примерно в 75% случаев имеет место та или иная пограничная психическая патология (так называемая патогенетическая почва). Главным оказывается не только объективная сила травмы (психогенное по происхождению, тесно связанное по времени с травмой событие, неразрешимая и невыносимая проблема, по МКБ-10 и DSM-IV), но и человек с его возрастом, уровнем интеллектуального развития, темпераментом, эмоциональностью, самооценкой, то, как он осознает травму, насколько она для него психологически значима. Поэтому даже самая тяжелая психическая травма не обязательно вызывает психогенное расстройство. Выделено понятие “модель стресс-диатеза”, в которой большая роль отводится индивидуальным особенностям до травмы, определяющим уязвимость человека, например, склонности к развитию тревоги и депрессии.

К факторам риска относятся: наличие психических расстройств в семье, генетический и нейроэндокринный фон, ранняя психическая травматизация, негативный воспитательный опыт, низкий уровень образования. Часто эти факторы служат лишь пусковым механизмом для активации преформированных предшествующим развитием биологических и социально-психологических взаимодействий. Поскольку в судебно-психиатрической клинике у многих подэкспертных в анамнезе можно отметить повторные привлечения к уголовной ответственности, то для развития психогений значение имеют такие факторы, как своеобразие мировосприятия, подозрительность, ранимость, нарушение социальной коммуникации, повышенный риск возникновения сверхценных и бредовых образований (Schaefer H., 1986; Mayou R., 2002; Elwood L.S., 2009; Karsten J., 2011).


В судебной психиатрии традиционной формой психогенных расстройств был реактивный психоз с массивными истерическими включениями. Расстройства возникали после криминального деликта и ареста, они прекращались, если по каким-либо причинам субъекта освобождали от уголовной ответственности. В тех случаях, когда последнего не происходило, расстройства персистировали десятилетиями.


Рассматривая эту группу (по МКБ это — диссоциативные расстройства), можно отметить свойственные им всем особенности. Прежде всего, это ответ на события, тесно связанные по времени с травматическими ситуациями, неразрешимыми и невыносимыми проблемами, нарушенными взаимоотношениями. Следующая характеристика — наличие не вызывающих сомнений истерических включений с их демонстративностью, театральностью, выразительностью, наличием сужения и даже помрачения сознания. Отмечена тенденция к длительному течению таких психогенных расстройств, как псевдодеменция, пуэрилизм, истерический ступор. Поскольку имеет место сужение или помрачение сознания, то окружающее больными воспринимается не-полно, фрагментарно; на выходе из болезненного расстройства воспоминания оказываются отрывочными.


В клинической картине диссоциативных расстройств наряду с явно болезненными проявлениями (больной действительно по своему желанию, сознательно не может выйти из этого состояния) обязательно присутствуют симулятивные наслоения.


Судебно-психиатрический опыт свидетельствует, что весьма часто целостные картины диссоциативных феноменов или отдельная истерическая симптоматика отмечаются у субъектов с различными типами личностного расстройства. У подэкспертных в качестве неотъемлемого признака можно отметить широкий спектр эмоциональной экспрессии — от простых эмоциональных реакций до конверсии. Наблюдаются два относительно независимых патохарактерологических феномена — незрелость эмоциональной и когнитивной сфер и неустойчивость сознания собственной личности с принятием заимствованных из сферы воображения неадекватных возможностям ролевых позиций. На всем протяжении жизни их отличают стремление привлечь внимание, жажда признания, склонность к подражанию, капризность. Кроме того, обнаруживаются отчетливый эгоцентризм, склонность к легкомысленным поступкам, авантюрам, неспособность к систематической работе. По существу — это дилетанты, которые пасуют перед задачами, требующими основательных знаний, профессиональной подготовки, настойчивости. Их больше привлекает жизнь с разнообразными развлечениями, частой сменой впечатлений. Не случайно в современных классификациях вместо термина “истерическое расстройство личности” употребляется его синоним — “гистрионное расстройство личности” (от лат. histrionis — скоморох), тем самым подчеркивается характерная жажда признания. Определяющим является стремление субъекта казаться статусно выше, чем он есть на самом деле, переживать больше, чем он в состоянии пережить.


Самодраматизация, потворство по отношению к себе, чрезмерная обидчивость, постоянное манипулятивное поведение для удовлетворения своих потребностей, внутренний конфликт между желаемым и возможным также свидетельствуют в пользу патологии личности.


Важна также констатация конверсионных расстройств. Термин “конверсия” подразумевает аффект, порожденный проблемами и конфликтами, который личность не может разрешить, трансформированный в симптомы и симптомо-комплексы. С юношеского возраста у подэкспертных диссоциативные расстройства “психогенны” по происхождению; можно отметить их тесную связь по времени с теми или иными травматическими событиями, неразрешимыми или невыносимыми проблемами, нарушенными взаимоотношениями. Это, по существу, способ преодоления непереносимого стресса с включением механизма “бессознательной мотивации” и “вторичной выгоды”.


Указанные механизмы — это универсальная форма сознания на психотравмирующую ситуацию.


Также давно замечена связь симуляции и психогении, сходство симулятивных феноменов и психогенных, легкость соскальзывания симуляции в конверсию. Сходство целей при симуляции и при переживании фрустрирующей ситуации, видимо, и есть причина того, что запускаются одни и те же психологические механизмы, призванные обеспечить эти цели. Поскольку симулирующий также переживает психотравмирующую ситуацию (чрезмерный стресс), то при утрате сознательного контроля над указанными психологическими механизмами у него может развиться психогенно обусловленное психическое расстройство.


Однозначность оценки ситуации — привлечение к уголовной ответственности с угрозой собственному благополучию, ее тип (фрустрация), узость диапазона и однобокость действующих мер психологической защиты (как привычных форм реагирования на стрессовое событие), ригидность установок являются причиной неуспешности психологической переработки травмы, лежащей в основе психогении, и непосредственно связаны с ведущей личностной особенностью подэкспертных — эгоцентризмом.


В последние десятилетия психогении стали протекать на ином, более поверхностном, менее витализированном личностном психопатологическом уровне. Некоторые конверсионные феномены, например, синдром регресса личности, практически отсутствуют. Другие синдромы встречаются преимущественно в виде рудиментарных добавочных включений; это, в частности, относится к явлениям пуэрилизма. Структурная неочерченность, неразвернутость, редуцированность — общий признак современных истерических психогений, что, вероятно, обусловлено наличием другого характерного их качества — менее глубокого аффективного сужения сознания. Отсутствуют явления синдрома Ганзера, стали весьма редуцированными проявления моторной псевдодеменции, роль ведущего нарушения в структуре синдрома ложного слабоумия приобрел псевдоамнестический тип ответов. Сократилось число ажитированных вариантов псевдодеменции, но возросло относительное количество депрессивных и неразвернутых преступорозных разновидностей. В судебно-психиатрической практике не встречаются очерченные истерические психозы одержимости, редкими стали функциональные выпадения — параличи, парезы, астазия-абазия, слепота, глухота, полный мутизм.


Причин такого видоизменения классических психогенных психозов несколько. Так, достоверно установлено, что изменения преморбидной почвы являются причиной патоморфоза психогений (Кудрявцев И.А., 1985) Наибольшее значение имеют модификация конституционально-генетического фона, перераспределение в популяции типов личностных аномалий, трансформация структуры органических поражений головного мозга, ряд социальных факторов. В число причин патоморфоза включают изменение условий жизни, питания, широкое применение лекарственных препаратов, рост темпа жизни с необходимостью быстрого принятия решений, повышение уровня притязаний и общей культуры, информационный “взрыв”, формирование новых установок (Морозов Г.В., Кудрявцев И.А., 1979; Шостакович Б.В., 1982; Кудрявцев И.А., 1985).


В настоящее время судебно-психиатрические эксперты чаще сталкиваются с так называемыми эндоформными психогенными психозами.


Эндоформное — это психогенное с признаками эндогенного, довольно сложное, полиморфное психопатологическое образование, которое включает симптоматику психогенного и эндогенного спектра. Психогенное — психогенез болезненного расстройства, его реактивный характер, психогенное содержание психопатологических феноменов, психологическая понятность, выводимость симптомов из ситуационно-личностных параметров, механизмы психологической защиты, возможность наличия истерических расстройств, включая также механизмы условной желательности и бегства в болезнь. Эндогенное — тенденция к отрыву болезненного процесса от психогении, появление нейтральной симптоматики, эндогенный путь синдромокинеза, витализация аффекта, появление психогенных аналогов психического автоматизма, затяжное течение психоза, но без признаков в дальнейшем характерной шизофренической симптоматики, динамики и специфических личностных изменений.


Как об этом свидетельствует повседневный судебно-психиатрический опыт, весьма часто устанавливается диагноз “Расстройство адаптации” в виде “кратковременных депрессивных реакций”, “пролонгированных реакций”, “смешанных тревожных и депрессивных реакций”, “смешанных эмоций и поведения”, а также реакции на стресс. При этом указанные реакции отмечаются как в период криминального деликта, так и в ситуации “арест — следствие — судебно-психиатрическая экспертиза”.


К психогенным психозам можно отнести острое полиморфное психотическое расстройство без симптомов и с симптомами шизофрении, острые и преходящие психотические расстройства неуточненные, депрессивные эпизоды тяжелой степени с психотическими симптомами, депрессивные эпизоды средней степени без соматических и с соматическими симптомами. Именно эти расстройства преимущественно диагностируются у обвиняемых в период проведения судебно-психиатрической экспертизы. Эти психотические расстройства, ассоциированные со стрессом, не только затрудняют решение экспертных заданий, их бывает трудно дифференцировать от расстройств шизофренического спектра, которые манифестируют в психогенно- травмирующей ситуации.


Особого внимания заслуживают преходящие полиморфные психотические расстройства. После короткого инициального периода с явлениями тревоги, двигательного беспокойства, бессонницы, растерянности возникает острый чувственный бред с быстрыми изменениями структуры. Идеи отношения, значения, преследования, инсценировки, ложные узнавания, бред Капгра возникают на фоне мифологического символического истолкования окружающего. Субъект сам оказывается в центре событий. Могут отмечаться переживания с одухотворением животных, растений, неодушевленных предметов, с ощущением сноподобности. Обманы восприятия также отличаются нестойкостью, они быстро сменяют друг друга. Из аффективных нарушений можно отметить состояния счастья, страха, удивления и недоумения.


Продолжительность острого психоза с полным выздоровлением не должна превышать 3 месяцев. Что касается отграничения острых полиморфных психотических расстройств от шизофрении, то необходимы динамические наблюдения и клинико-катамнестические исследования. Уверенно говорить о наличии именно острого психотического расстройства можно в тех случаях, когда психоз длится в течение 1 месяца, при его продолжительности от 1 до 3 месяцев эта диагностика представляется спорной, а при продолжительности свыше 3 месяцев можно судить о шизофреническом процессе. Все это свидетельствует об актуальности изучения психогенных расстройств, развивающихся у обвиняемых.


Острые и транзиторные психозы в клинической психиатрии известны с XIX столетия. В качестве их общих признаков выделены такие особенности, как внезапное возникновение на фоне полного здоровья психических расстройств, выраженность болезненных проявлений на высоте психоза, критическое исчезновение симптомов спустя достаточно короткий промежуток времени (Сергеев И.И., Петракова А.В., 2002; Кузюкова А.А., 2007; Вдовенко А.М., 2012).


Психозы — нозологически неоднородная и до настоящего времени спорная группа. Адепты нозологической парадигмы Э. Крепелина относили их к шизофреническим или к аффективным (маниакально-депрессивным) психозам. Транзиторность психозов, отсутствие постпсихотической негативной симптоматики позволяли сторонникам школы К. Клейста и К. Леонгарда отнести их к особой группе эндогенных психозов. Острые и транзиторные психотические расстройства расценивали как шизофренические реакции или острые бредовые вспышки. Такие вспышки выделены В. Маньяном и М. Легреном еще в XIX в.


Кратковременность и атипичный характер симптома-тики могут свидетельствовать также об их истерической природе. Некоторые варианты этих психозов рассматриваются как следствие церебрально-органической патологии или резкого изменения эндокринного статуса: периодические органические, диэнцефалопатические, психозы в послеродовый и лактационный периоды (Susser E., 1995; Horan W.P., 2003; Malla A., 2005; Lauronen E., 2007).


В Международной классификации болезней (10-й пере-смотр) острые и транзиторные психотические расстройства включены в рубрику “Шизофрения, шизотипические и бредовые расстройства”. Разработчики классификации отмечают, что систематических клинических данных, которые могли бы дать возможность составить концепцию и четко определить и отграничить эти болезненные состояния, нет. Указывается лишь, что диагностическая последовательность приоритетов следующая: начало в течение 2 недель (переход из состояния без психотических феноменов к четкому патологическому), наличие типичных синдромов и острого стресса. Исследователи отмечают, что внезапное начало коррелирует с хорошим прогнозом. Типичными признаками являются быстро меняющаяся полиморфная картина состояния и наличие типичных шизофренических симптомов.


Одна из важных характеристик психозов — ассоциированность с острым стрессом.


Вместе с тем значительная часть острых психотических расстройств возникает и без острого стресса, что дает основание считать, что транзиторные психотические расстройства — это первый психотический приступ шизофренического спектра. Сочетание со стрессом означает, что симптомы возникают в течение примерно 2 недель после стрессовых событий для большинства людей в аналогичных ситуациях и в характерной культурной среде.


Исследователи отмечают, что отсутствие нозологического единства группы психозов шизофренического спектра обусловлено значительным полиморфизмом. Это положение в равной мере относится и к группе острых и транзиторных психотических расстройств, в которую включены: острое полиморфное психотическое расстройство без симптомов шизофрении; острое полиморфное психотическое расстройство с симптомами шизофрении; острое шизофреноподобное психотическое расстройство; острое преимущественно бредовое психотическое расстройство. Общее, что объединяет эти психозы, — структура и динамика — острое начало, бредовая или галлюцинаторно-бредовая симптоматика и их продолжительность, которая не должна превышать 1—3 месяца. Самой сложной оказывается квалификация бредовых расстройств, которые являются ведущими в структуре психотического состояния и развиваются в психогенно- травмирующих ситуациях.


В DSM-IV (TR) в группу острых и транзиторных психозов включены такие рубрики, как шизофреноформное расстройство и кратковременный реактивный психоз. К шизофреноформным расстройствам относят психозы с хорошим прогнозом в отличие от “истинной” шизофрении. Основные характерные признаки — это наличие преципитирующего фактора (стресс), острое начало, помрачение сознания, наличие депрессивных и истерических симптомов. Состояние должно быть идентичное шизофрении, но продолжаться менее 6 месяцев. В отличие от истинной шизофрении при шизофреноформном расстройстве у больных констатируется благополучный преморбидный период, всегда острое начало, хороший прогноз. Следовательно, основной дифференциально-диагностический критерий — это продолжительность психоза. Шизофреноформное расстройство встречается в 2 раза реже, чем шизофрения. Отмечается, что у больных этим расстройством родственники реже болеют шизофренией. В качестве хорошего прогностического признака выступают спутанность, дезориентировка, растерянность на высоте приступа. При обследовании больных необходимо исключать симуляцию, органические психические расстройства, височную эпилепсию, опухоли мозга.


Для кратковременного реактивного психоза характерно наличие сильного стресса, абсолютно благополучный преморбидный период, продолжительность 1 месяц. До болезни у больных могут диагностироваться признаки расстройства личности. Наряду с собственно шизофреническими симптомами значительно выражены аффективные расстройства.


Острые и транзиторные психотические расстройства трудно оценить в условиях судебно-психиатрической экспертизы, при наличии полиморфной симптоматики сложно ставить диагноз.


Если лицо во время совершения правонарушения не находилось в состоянии психического расстройства и могло осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, то оно соответственно признается вменяемым и, следовательно, подлежит уголовной ответственности. Однако это не означает, что оно и в настоящее время (ко времени производства по делу) способно понимать смысл предъявляемого обвинения, показаний свидетелей, осознавать свою вину и ответственность, смысл и значение возможного наказания, вести защиту. Все эти качества могут быть нарушены, если после совершения преступления у лица развилось расстройство — транзиторное или хроническое, манифестировавшее в психогенно- травмирующей ситуации. В таких случаях основное значение имеет не столько структура расстройства, сколько его динамика. Если установлено, что развившееся расстройство носит характер хронического, принимается решение об освобождении лица от наказания. В тех случаях, когда оно транзиторное, носит обратимый характер и его явные признаки возникли после правонарушения, его наличие во время производства экспертизы может препятствовать оценке состояния лица в период деяния и, следовательно, определению его вменяемости-невменяемости.


Такие экспертные заключения были вынесены в отношении 43 подэкспертных (все мужчины), которые проходили экспертизу по уголовным делам в ГНЦ социальной и судебной психиатрии им. В.П. Сербского. Им устанавливались следующие диагнозы: “Острое полиморфное психотическое расстройство с симптомами шизофрении” (23 человека) и “Острое полиморфное психотическое расстройство без симптомов шизофрении (20 человек).


Расстройства характеризовались наличием следующих признаков: гетерогенность, полиморфизм клинической картины при незавершенности, фрагментарности и изменчивости психопатологических симптомов; высокая представленность различной степени выраженности аффективных (преимущественно депрессивных) расстройств; преобладание чувственного бреда, бредоподобного фаназирования и галлюцинаций воображения; доминирование психогенных механизмов возникновения психоза.


В качестве осевых выступали 2 основных симптомо- комплекса: депрессивный и бредовый, выраженность каждого из них, а также их взаимовлияние и динамика обнаруживали большую вариабельность. К основным при-знакам аффективных расстройств можно было отнести: диспропорциональность депрессивной триады с акцентом на преобладание идеаторной заторможенности, большой удельный вес дисфорических состояний. В структуре психоза доминировали бредовые идеи (преследования, воз-действия). Псевдогаллюцинации отсутствовали или были выражены незначительно, чувственный бред был представлен отдельными эпизодами. Особое внимание обращали на себя высокий удельный вес когнитивных нарушений с превалированием таких проявлений, как затруднение осмысления и переработки информации, смысловые искажения, нарушение логических взаимосвязей, трудность концентрации внимания. Самое основное их качество — это присутствие большого числа так называемых нозологически нейтральных признаков.


Клинико-катамнестическое исследование, проведенное спустя в среднем год после проведения первичного освидетельствования, показало следующее. Все острые полиморфные психотические расстройства развивались на “патологической почве”. У подэкспертных после купирования психотической симптоматики диагностировались преимущественно личностные расстройства и органические расстройства личности (33%). Внезапное начало, острота, изменчивость проявлений психоза, быстрый выход из него, наличие у части больных зрительных обманов восприятия, нарушений ориентировки, элементов бессвязности мышления, частичной амнезии собственно психотического периода, эпизодов расстроенного сознания на высоте психоза при-давали клинической картине психотических расстройств экзогенно-органическую окраску. Она отчасти могла быть связана с резидуально-органической или патологической соматической почвой и часто предшествовавшими психозу острыми экзогенными вредностями.


Присутствие в структуре психозов характерных симптомов шизофренического спектра (согласно соответствующим кластерам Международной классификации болезней и традиционным диагностическим подходам) свидетельствовало об их эндогенной природе.


В 30% наблюдений при повторных освидетельствованиях констатировалось наличие шизофренического процесса. Клиническая картина манифестного приступа вначале была практически неотличима от своего чисто психогенного прототипа, первые дифференциально-диагностические признаки появлялись спустя несколько месяцев от начала психоза. Достаточно надежными признаками, позволяющими исключить наличие психогенного заболевания, являлись некоторые из симптомов 1-го ранга, по К. Шнайдеру. К ним относились различные формы влияния на мысли, феномены сделанного, искусственного в области чувств. Ранним признаком шизофрении было преобладание бредовых идей особого значения.


Депрессия, будучи одной из распространенных реакций на различные вредности, является в большей степени нейтральным феноменом. В условиях психогении, господства отрицательно окрашенных эмоциональных представлений, депрессия присуща большинству состояний, развивающихся после привлечения лица к ответственности. При наличии хроногенной связи между действием стрессора и развитием депрессивно-параноидного синдрома при шизофрении обращало на себя внимание относительно быстрое отклонение аффективного вектора от ситуационных обстоятельств. Бредовые фабулы, связанные с деликтом и ситуацией следствия, вскоре после возникновения расстройства переставали звучать, доминировали идеи заражения и отравления. В структуре психоза большой удельный вес занимали расстройства телесных ощущений, депрессия являлась сенестопатической, наблюдалась диссоциация между аффектом и фабулой бреда.


В тех случаях, когда в структуре расстройства преобладали в основном параноидные симптомы, критериями диагностики в пользу наличия шизофренического процесса были: полиморфная структура бреда (даже с ситуационной тематикой) и патологическая символика, трансформация состояния в галлюцинаторно-параноидный синдром с психическими автоматизмами.


Безусловно, указанные критерии еще раз подчеркивают нейтральность большинства симптомов, более точной диагностика становится лишь при анализе исходов заболевания. Следует искать пути для разграничения психотических состояний, развивающихся в судебно-психиатрической клинике. Одним из таких путей является поиск акселерантных (опережающих) признаков — симптомов, свойственных глубоким уровням поражения психики, интимно связанных с ядром личности и сочетающихся с явной диссоциацией.


Следующая проблема — вопрос соотношения “патологической” почвы и психогении, когда можно выделить различные уровни. При наиболее поверхностном почва об-легчает возникновение психогенных расстройств, является одним из формообразующих факторов. Более глубокий — это уровень, при котором фактор почвы играет патогенетическую роль. Поэтому при действии однотипного стрессора у разных лиц развиваются различные по тяжести реактивные образования. При самом глубоком уровне патология почвы играет роль и патогенетического, и этиологического фактора, появляются постреактивные развития, нарастают проявления психоорганического синдрома и шизофренического дефекта.


Рассматривая действие аффектов на личность, отмечено, что в некоторых случаях переживание не проходит бесследно и становится причиной неправильного формирования личности. В качестве характеристик можно отметить появление настороженности, ранимости, отгороженности от окружающих, стремление создать свой внутренний мир и противопоставить его микросоциуму, склонность к фантазированию. В других случаях преобладают эксплозивность, склонность к колебаниям настроения, повышенная раздражительность, взрывчатость. У некоторых субъектов основным является формирование комплекса собственной неполноценности, заметными становятся черты, свойственные зависимым или тревожным расстройствам личности. В МКБ-10 включена категория “Хроническое изменение личности после психической болезни” (F62.1). Для установления диагноза должны констатироваться:

  • а) чрезмерная зависимость и требовательное отношение к другим;

  • б) убежденность в из- мененности, ведущая к неспособности поддерживать лич-ностные отношения;

  • в) пассивность;

  • г) ипохондричность;

  • д) дисфории;

  • е) значительное нарушение социального функционирования.

Таким образом, психогенные расстройства представляют собой континуум, в котором каждый симптомокомплекс, возникая на патогенетической почве, является ступенью от психогенного к эндоморфному. Можно выделить следующие группы расстройств.

  1. Первая — психогенные реакции с относительной простотой синдромальной структуры, возникающие у психически здоровых лиц или у обвиняемых с расстройствами личности.

  2. Вторая — психозы депрессивно-параноидной структуры, развивающиеся на приобретенной патологической почве. В третьей преобладают эндоформные образования бредовой структуры. Четвертая — психогенно спровоцированные манифестации шизофренического процесса. Лишь в общих чертах можно говорить о значении почвы, о коморбидности, о силе, длительности и элективности психогении, а также о роли нейробиологического факторов.


Источник: Судебная психиатрия. Актуальные проблемы / Под ред. профессора В.В. Вандыша. — М.: ФГБУ “ГНЦССП им. В.П. Сербского” Минздрава России, 2013. - Вып. 10.- 224 с.


Литература

Вдовенко А.М. Юношеский эндогенный приступообразный психоз, манифестирующий приступом депрессивно-бредовой структуры: Автореф. дис. ... канд. мед. наук. — М., 2012. — 24 с.

Кудрявцев И.А. О причинах патоморфоза реактивных психозов // Журн. невропатол. и психиатр. — 1985. — № 11. — С.1666-1670.

Кузюкова А.А. Клиника и психопатология манифестных эндогенных психозов юношеского возраста: Автореф. дис. ... канд. мед. наук. - М., 2007. - 24с.

Морозов Г.В., Кудрявцев И.А. О патоморфозе реактивных психозов // Журн. невропатол. и психиатр. — 1979. — №9. — С.1356-1361.

Морозов Г.В., Шостакович Б.В. Клинико-социальный подход к современной синдромологии психогенных расстройств // Психогенные заболевания и проблемы деонтологии в судебно-психиатрической практике.— М., 1982. — С.3-14.

Сергеев И.И., Петракова А.В. Варианты и клиника эндогенных транзиторных психозов // Социальная и клиническая психиатрия. — 2002.— №4. — С.19-23.

Elwood L.S. Cognitive vulnerabilties to the development of PTSD // Clin. Psychol. Rev. 2009; 29: 1: 87-100.

Horan W.P. Emotional responses to psychosocial stress in schizophrenia: the role of individual differences in affective traits and coping / W.P. Horan, J.J. Blanchard // Schizophrenia Research. — 2003. — N 60. — P.271-283.

Karsten J. Psychiatric history and subthreshold symptoms as predictors of the occurrence of depressive and anxiety disorders // Brit. J. Psychiatry. — 2011; 198: 3: 206-212.

Lauronen E. Course of illness, outcome and their predictors in schizophrenia // Acta Univer. Oulun. D Medica 910, Oulu 2007, 115 p.

Mayou R. Trauma // Brit Med J 2002; 325: 426-429.

Schaefer H. Die Begriffe “psychogenen” and “vegetativ” // Munch. Med. Wschr., 1986. — 128, 41, 45, Р.693- 694.

Susser E. Delineation of acute and transient psyshotik disorders in developing country setting // Br. J. Psychiatry. — 1995. — V. 167, S. 2. — P.216-219.


Просмотров: 4
Алиса это умеет